Политические жабры Павловского

Политические жабры Павловского
«Вы знаете, огорчает, конечно,
как это в последнее время частенько у нас
случалось, эту беду пытаются использовать
еще и недобросовестным образом. Пытаются, я
бы сказал даже грубее, раздувать какие-то
политические жабры для того чтобы
заработать капитал какой-то или решить
какие-то групповые интересы»
В.В.Путин
Интервью
РТР, 23.08.00

Мыльный пузырь
Оригинал
этого материала
«АПН»,
30.08.2000
Илья Мусоргский
Версия №1. Издание расширенное
и углублённое

Этим летом президент Владимир Путин
сделал два весьма примечательных
назначения. Начальником аналитического
управления администрации президента стал
некто Симон Кордонский, а информационного
отдела главного управления внутренней
политики — Максим Мейер. Люди, известные
доселе в узких столичных кругах в качестве
маргинальных интеллектуалов и ближайших
соратников политтехнолога Глеба
Павловского.

Пришествие в Кремль Мейера и Кордонского
красноречиво свидетельствует: духовным
окормлением президента действительно
занимается глава Фонда эффективной
политики (ФЭПа) Павловский. И активно
тиражируемый сотрудниками ФЭПа тезис о том,
что Павловский и есть отец Путина в
сегодняшней политике, не слишком
преувеличен.

За Глебом Павловским в последние годы
прочно закрепилось романтическое клише «теневой
кремлёвский консультант». Хотя, судя по
тому, что он не сходит с экрана телевизора и
полос газет, говорить о теневом характере
деятельности этого консультанта не
приходится. Скорее, в тени пребывает
консультируемый президент.

Действительно ли глава ФЭПа
порекомендовал Ельцину сделать ставку на
Путина, а потом разработал план
победоносного наступления российских
войск на Северном Кавказе, в результате
которого рейтинг будущего президента
стремительно вырос с 2 до 50%, никто
доподлинно не знает. Зато хорошо известна
роль ФЭПа в ряде других свершений новой
власти. Напомним лишь некоторые из них.

 

  • Сценарий поведения президента Путина на
    фоне трагедии атомной подводной лодки «Курск».
    Не стоит повторять всё, что было
    высказано по этому поводу в российских и
    зарубежных СМИ.
  • Позорный провал президентской власти на
    выборах губернатора Санкт-Петербурга.
    Именно ФЭП был генеральным подрядчиком
    Кремля по реализации этого
    сверхпринципиального для Путина
    политического проекта. Оппоненты
    утверждают, что за три недели «раскрутки»
    Валентины Ивановны Матвиенко было
    потрачено без малого $10 млн. Поскольку
    политический результат был нулевым,
    Кремлю ничего не оставалось делать, как
    отступиться от своего кандидата. Когда
    одного из соратников Павловского
    спросили, собирается ли ФЭП отвечать за
    содеянное, ответ был по-детски
    непосредственным: «Как можно отвечать
    за результат, если Путин не принял
    политического решения?»
    .
  • Обмен Андрея Бабицкого на российских
    солдат. О том, что идея и сценарий
    скандально знаменитого обмена
    принадлежали Павловскому, без умолка
    рассказывают во всех и всяческих
    кулуарах сами сотрудники ФЭПа. И как бы
    кто ни оценивал роль корреспондента «Свободы»
    в чеченских событиях, очевидно, что в
    операции «Бабицкий» президент Путин
    оказался подставлен и потерял очки, а не
    приобрёл их.
  • Продвижение в обществе и в парламенте
    федеративной реформы. Результат налицо, о
    нём мы говорили выше, и повторяться не
    стоит. Можно заметить лишь, что «лицом» PR-кампании
    кремлёвских законопроектов с некоторых
    пор является лично Глеб Павловский –
    других публичных политиков у Кремля,
    видать, уже не осталось, приходится
    работать с этим.
  • Кампания против средств массовой
    информации. Именно Павловский в
    многочисленных интервью и статьях
    подчёркивает, что СМИ вредны для русской
    демократии и президента, что журналисты
    проданы олигархам, и потому волна
    народного гнева должна их рано или поздно
    смести и т.п. Позволим себе процитировать
    сравнительно недавнюю статью Глеба
    Павловского в сетевом «Русском журнале»,
    где он в свободное от основной
    деятельности время исполняет
    обязанности главного редактора: «Русская
    журналистика – образцово-постановочная
    журналистика… Поэтому она пишет доносы…
    Бесконечная ложь, тупая, ни с чем не
    сообразная прямая ложь… Власть не может
    и не должна уважать журналистов… Только
    твёрдость властей ограждает страну от
    потопа инсценировок… Пресса России
    последнего десятилетия сыграла ведущую
    роль в обращении граждан в плебс»
    .
    Комментарии, как говорится, излишни.
  • Впрочем, опыт сотрудничества Путина с
    ФЭПом убеждает в одном: президент России –
    действительно не человек системы КГБ СССР.
    В противном случае он поинтересовался бы
    прошлым людей, коих избрал себе в духовные
    наставники. И, может быть, сделал бы
    определённые выводы.

    Итак, рискнём совершить краткий экскурс в
    прошлое «отцов президента», фокусируя
    внимания на ряде ярчайших эпизодов.

    При советской власти Глеб Павловский
    принадлежал к сообществу диссидентов. Но
    лучше и не пытаться ворошить воспоминания
    бывших «узников совести»: поистине
    колоссальный заряд антипатии по отношению
    к фигуре Павловского накопился в этой среде.
    Как рассказывает бывший политзэк, а ныне
    заместитель председателя объединения «Яблоко»,
    депутат Госдумы Вячеслав Игрунов, ещё в
    юности Павловский бредил теорией заговоров.
    А в 1974 году на основании показаний
    Павловского тот же Игрунов был арестован и
    осуждён за «антисоветчину».

    Впрочем, позже и самого Павловского не
    миновала чаша сия. В 1982 году он был взят под
    стражу и на допросах покаялся, признав себя
    «клеветником», а самиздатский журнал «Поиски»,
    в создании которого участвовал, — «клеветническим».
    В результате другие участники издания «Поисков»
    (Валерий Абрамкин, Пётр Егидес и другие)
    ответили по всей строгости тогдашних
    законов, а Павловского приговорили лишь к
    ссылке. Стоит ли удивляться, что после этого
    в диссидентских кругах у Павловского
    сложилась репутация провокатора?

    И вновь Павловский дал повод широко
    заговорить о себе как о «провокаторе» и «клеветнике»
    в марте 1994 года, когда на свет Божий
    появилась пресловутая «Версия №1».
    Банальная анонимка, содержавшая абсолютно
    вымышленные и не слишком логичные
    обвинения в подготовке государственного
    переворота в адрес ряда тогдашних
    высокопоставленных чиновников, внушавших
    страх либералам, а ныне в большинстве своём
    полузабытых. Сегодня циркулирует море
    аналогичных «аналитических записок», и они
    мало кого волнуют, но авторы «Версии» были
    первопроходцами, и в ту пору общество ещё не
    выработало иммунитет к такого рода
    поделкам.

    Генеральная прокуратура возбудила
    уголовное дело по статье «клевета»,
    приступила к расследованию, и вдруг
    Павловский сам сознался, что заказчиком «Версии»
    был он (основным же подрядчиком, по версии
    следствия, — не кто иной, как Симон
    Кордонский – новоявленный главный
    аналитик Кремля.) И не просто сознался, а
    широко объявил через СМИ.

    Конечно, наряду с где-то понятным желанием
    покрасоваться (пусть даже в сомнительном
    виде) Павловский испытывал и ещё более
    естественное желание избежать скамьи
    подсудимых. И он объявил следователям, что «Версия»
    якобы была невинным литературным
    экзерсисом, не предназначенным для чужих
    глаз, но вот какой-то подлый воришка стянул
    бесценную рукопись с его письменного стола
    и зачем-то широко её растиражировал.
    Уголовное дело было закрыто в связи с
    очередной амнистией, которую объявили
    депутаты Госдумы, – в тот раз по поводу 50-летия
    Победы в Великой Отечественной войне.

    Вообще, складывается впечатление, что
    бумаги «с письменного стола» главы ФЭПа –
    самая лакомая приманка для всевозможных
    воров и налётчиков. Например, в ноябре
    прошлого года в милицию поступило
    заявление о том, что группа неизвестных
    якобы похитила портфель с важными
    документами ФЭПа у сотрудницы этого фонда
    Марины Литвинович, жестоко избив при этом
    её близкого друга, известного дизайнера,
    который галантно нёс портфель прекрасной
    дамы. Кстати, дизайнер действительно был
    сильно избит, прочее – оставим на совести г-жи
    Литвинович и её шефа, который всегда теперь
    сможет объяснить причину той или
    несанкционированной клиентом утечки
    пропажей заветного портфеля.

    Но, по крайней мере, однажды руководители
    ФЭПа увлеклись и вышли за рамки «интеллектуальной
    игры», приемлемой хотя бы в московском —
    далеко не пуританском — сообществе
    политконсультантов и пиарщиков. Вышли
    настолько, что эта среда, а также столичное
    медиа-сообщество подвергли их остракизму.

    В ноябре 1997 года была вброшена очередная «липа»
    в духе «Версии»: мнимая расшифровка
    телефонных переговоров, которые якобы вели
    между собой олигархи Березовский с
    Гусинским, коварно сплетая козни против
    правительства. Этот текст был обнародован
    на пресс-конференции, организованной
    Максимом Мейером – тогдашним
    гендиректором ФЭПа (теперь – см. выше —
    видным кремлевским функционером), а
    приписать его авторство фэповцы попытались
    погибшему накануне в автомобильной
    катастрофе политологу, обозревателю «Общей
    газеты» Андрею Фадину.

    Разумеется, близкие, друзья и коллеги
    Андрея Фадина сразу же доказали, что «расшифровка»
    – фальшивка, а Фадин не мог иметь никакого
    отношения к этой истории. Попытка
    спекулировать именем покойного коллеги
    легла несмываемым пятном на костюм главы
    ФЭПа. (Кстати, некогда Павловский тайком
    вычеркнул Фадина из списка учредителей
    журнала «Век XX и мир», и с тех пор у них были
    неприязненные личные отношения. Хотя не
    хотелось бы думать, что «отцом Путина»
    двигали ещё и мотивы мелочной мести).

    А громкий провал попытки Павловского
    спекулировать бездыханным телом нанёс
    непоправимый ущерб не только верхней
    одежде политтехнолога, но и репутации «совести
    русского либерализма» Анатолия Чубайса –
    человека, которого все посчитали
    заказчиком «комбинации» с липовой «расшифровкой».
    Ведь в то время Чубайс враждовал с
    объединённой группировкой Березовского-Гусинского
    из-за итогов аукциона по продаже холдинга «Связьинвест»,
    и опорочить двух олигархов было необходимо
    именно ему. Кто кого в результате опорочил,
    более того – выставил идиотом, мы все уже
    поняли.

    С точки зрения же Павловского, виноваты во
    всём журналисты, — ведь это они, проклятые,
    ведомые ненавистными Доренко и Киселёвым, «раскрутили»
    скандал. «Раскрутили», не подозревая, что
    всего через 3 года разоблачённый
    политтехнолог получит доступ к рычагам
    власти, и тогда…

    Консультант с копытом

    В целом же заявить, что Павловский ничуть
    не заботился о своей репутации, значило бы
    ровно ничего не сказать. Наоборот, он
    прилагал и продолжает прилагать массу
    стараний к тому, чтобы создать вокруг себя «чёрный
    миф», прослыть романтически инфернальной
    личностью, Консультантом с копытом.

    Отсюда какое-то юношеское (несмотря на
    почтенный возраст) систематическое
    бравирование на публике собственным
    цинизмом. Кажется, именно Глеб Павловский
    ввел понятие «грязные технологии» в
    российский политический лексикон. Именно
    этим термином он описывал деятельность
    ФЭПа в президентской кампании 1996 года, с
    наслаждением смакуя в ряде интервью приёмы,
    применённые им сотоварищи. (Сейчас, правда,
    Павловский отчаянно призывает к
    уничтожению российской элиты ельцинского
    призыва).

    Сегодня подобные мелкие пакости
    проделывает несметное число всевозможных
    пиарщиков как в Москве, так и в провинции (благо,
    большого ума эти пакости обычно не требуют),
    но тогда эти откровения явились шоком. В
    итоге с той поры едва ли не каждую политико-информационную
    провокацию — тонкую или не очень – стали
    приписывать Глебу Павловскому. К вящему
    удовольствию последнего, теперь уже
    окруженного мифом Вездесущего Сатаны,
    раздутым стараниями не слишком
    дальновидных оппонентов.

    Впрочем, глава ФЭПа не почивает на лаврах,
    а постоянно заботится о поддержании мифа о
    своей вездесущности. Для этого активно
    используется «метод Кота в сапогах».
    Например, стоит появиться в русском
    Интернете какому-нибудь новому продукту,
    как Москву наводняет слухи, что за
    продуктом стоит ФЭП. В результате
    определённая часть российской элиты до сих
    пор искренне полагает, что в Рунете есть
    один только один человек, он же монстр —
    Павловский. Стоит появиться на поверхности
    новой политической фигуре или партии – и их
    люди ФЭПа немедленно записывают в число
    своих духовных детей.

    По сути, Глеб Олегович Павловский одержим
    «комплексом Герострата», отягчённым к тому
    же гипертрофированной тягой к
    конспирологии и подчёркнутым театральным
    эффектам. Склонность «отца Путина» носить
    чёрное в мрачном сочетании с коричневым и
    венецианские маски, висящие в кабинете
    главы ФЭПа, красноречиво дополняют его
    психологический портрет.

    «У такого человека травмирована
    креативная часть самооценки,
    — считает
    генеральный директор Центра аналитической
    психологии Каринэ Гюльазизова. – Отсюда «комплекс
    Герострата», демонстративный цинизм,
    детские шалости, именуемые «интеллектуальными
    провокациями», ношение «устрашающих»
    цветов (черного и коричневого) – всё это
    защитные комплексы, проявление «страха
    быть наказанным». Обычно с такими людьми в
    детстве жёстоко обращались родители.
    Будучи консультантом, такой человек, как
    правило, начинает безудержно, любой ценой
    самоутверждаться, совершенно забывая об
    интересах клиента и потому постоянно ставя
    того в нелепые ситуации».

    Глеб Павловский, бесспорно, талантливый
    человек, незаурядный редактор и публицист.
    Он ярок и интересен как творческий
    руководитель и автор маргинальных (то есть,
    как правило, идущих наперекор
    господствующим в обществе представлениям)
    интеллектуальных журналов: «Века XX и мира»,
    «Пушкина», «Русского журнала». Впрочем, на
    этом поле работает немало способных
    интеллектуалов – от Александра Дугина до
    Сергея Кургиняна. Но далеко не все из них
    имеют возможность вершить судьбы страны.

    Как в Кремле оказался Павловский, одно
    время, кстати, непримиримый оппозиционер?
    Возможно, это дело случая. И, быть может,
    случай зовут Игорем Малашенко. По крайней
    мере, в 1996 году сам Павловский рассказывал
    автору этих строк, что в администрацию
    президента его привёл именно Малашенко –
    ближайший соратник главы холдинга «Медиа-Мост»
    Владимира Гусинского, вхожий в ту пору в «Семью»
    и обладавший заметным влиянием на её членов,
    особенно на Татьяну Дьяченко. Таков
    исторический парадокс — в условиях острого
    противостояния власти с «Мостом» идеологом
    и едва ли не символом Кремля стала креатура
    Малашенко. (Кстати, НТВ и ныне премного
    способствует популяризации «инфернальной»
    фигуры Павловского).

    Даже марксистско-ленинская философия,
    которую все мы учили в советских вузах,
    предостерегает от недооценки роли
    субъективного фактора в истории.
    Анализируя истоки первых серьёзных неудач
    Путина на президентском поприще, можно
    прийти к выводу, что Кремль, увы, стал
    заложником маргинальных интеллектуалов,
    одержимых тоталитарными предрассудками и
    трагическими комплексами. Людей, для
    которых не так важно, чем всё это кончится, —
    необходимо лишь войти в историю. В изрядном
    количестве и в любом качестве.

    А в какую новейшую историю при этом
    влипнет страна — очень интересный вопрос.
    Твёрдого ответа на который сегодня нет ни у
    нас, недостойных, ни, похоже, у человека,
    который однажды публично заявил о
    готовности отвечать в России за всё –
    второго демократически избранного
    президента РФ Владимира Путина.

     

    Источник прессы: www.compromat.ru
    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.