Нарусова о муже: «пить он не пьет, по бабам не ходит»

Нарусова о муже: «пить он
не пьет, по бабам не ходит»
Оригинал
этого материала
«Совершенно
секретно», 04.02.1997
 Леонид Крутаков
«Я Вам дам поток сознания…»

   Мы не ожидали, что жена бывшего
мэра Санкт-Петербурга Людмила Нарусова так
быстро согласится на разговор и на наше
предложение встретиться в уютной домашней
обстановке ответит встречным предложением:
«Мы с Анатолием Александровичем приедем
к вам в гостиницу».

   Первым приехал Собчак.
Осунувшийся и усталый. Его даже не узнала
охрана у входа в «Октябрьскую». Говорил
торопливо, нервно, поглядывал на часы:
опаздывал на концерт Ростроповича.

   Вот содержание нашей беседы с
бывшим мэром, а теперь просто доктором
права, без купюр.

Анатолий Александрович, вы считаете,
что специальная оперативно-следственная
бригада Генпрокуратуры РФ для
расследования квартирного дела в Санкт-Петербурге

была создана с подачи Коржакова?

   — В начале 1996 года или в конце 1995-го
была подписана директива. Она была
подписана Барсуковым, Куликовым,
Скуратовым и Коржаковым, если не ошибаюсь (подписи
Коржакова под этим документом нет. — Авт.),
о создании следственной группы для
проверки фактов по любым меркам не
третьестепенного, а десятистепенного дела
относительно мелкой строительной фирмы «Ренессанс».

   Идея была одна: в преддверии
грядущих выборов убрать Собчака — слишком
уж независимо он себя ведет. Родилась она в
московских… по доносу. Группа была создана
для того, чтобы собрать компромат к выборам.

   — Вас хотели столкнуть с
Яковлевым?

   — У нас всегда были нормальные
отношения. Я его выдвинул на работу главным
инженером жилищно-коммунального хозяйства
мэрии, через несколько ступенек, так
сказать, подняв его на эту должность.

   Если он проиграет, ему пообещали
как минимум должность заместителя министра
в Москве.

   Но создать уголовное дело и таким
образом отстранить меня от выборов им не
удалось. Хотя больше года они держали
Евглевскую в Москве и выбивали показания…
Я к этому спокойно относился, поскольку
знал, что там ничего нет и быть не может.

   — Вас допрашивали?

   — Да. Я допрашивался в качестве
свидетеля после того, как проиграл на
выборах. До этого ко мне никто не подходил. Я
только из газет узнавал очередную порцию
слухов…

   — Ваша племянница купила
квартиру у фирмы «Ренессанс»?

   — Там ситуация, я вам скажу… Я,
естественно, подписывал тысячи документов,
и каждый день — сотни. Я, естественно, не мог
помнить… С этой дамой (Анной Евглевской. — Авт.)
я не был знаком, никогда с ней не встречался.
Потом мне показали: вот, изданы подписанные
вами распоряжения, там льготы «Ренессансу».
Я посмотрел, там есть приложения,
согласования. И главное — кто является
ответственным исполнителем? Владимир
Анатольевич Яковлев! По обоим документам,
связанным с фирмой «Ренессанс».
Яковлев — это тот ответственный исполнитель,
который возбудил, во-первых, это
ходатайство, потом это… чтобы распоряжение
мэра было издано. Когда ко мне это пришло, я
посмотрел — со всеми согласовано.
Пожалуйста, я согласился.

   В центре внимания оказалась моя
племянница… Мне сейчас трудно сказать,
было ли это спровоцировано. Моя племянница
еще в 1994 году получает вот такой договор на
дарение ей квартиры и одновременно
заключает договор о том, что она поступает к
ним работать, а заработная плата идет в счет
оплаты этой квартиры. Стоимость квартиры 19
миллионов рублей. Особых разговоров и не
было бы…

   Я об этом ничего не знал. Мало ли
какие сделки заключает племянница. Когда
она поступила в институт и не смогла
работать, не смогла выполнять
обязательства, она пришла ко мне и говорит:
«Дядя Толя, со мной заключили вот такой
договор». Когда она мне его показала, я
глаза открыл и говорю: «Ты что, идиотка?
Тебя обманули». Она пришла ко мне, когда
появилась первая публикация по этому
поводу. Я сказал: немедленно пойдите в
нотариальную контору и прекратите действие
этого договора.

   — А фирма «АТА» имеет
отношение к Яковлеву?

   — Абсолютно точно.

   — На чем базируется ваше
утверждение?

   — Турецкая фирма «АТА» и фирма
«Инсула», где работают жена и сын
Яковлева, учредили ЗАО «Инкур». Это
факт установленный, и никто его не опроверг.
И до сих пор эта фирма продолжает работать.

   — Вы столько проработали с
Яковлевым и не знали о его темных делах?

   — О человеке начинаешь узнавать,
когда с ним происходит что-то нестандартное,
необычное. Относительно того, что его жена
занимается коммерческой деятельностью…
Это не запрещено, и я запретить это не мог. О
том, что сам Яковлев имел там определенные
дела, я не знал. Предупредительные сигналы
были. Меня предупреждали о его связях с «тамбовцами».

   — «Тамбовцы» — это
преступная группировка?

   — Да. Я давал поручения нашему ФСК
проверить. Мне говорили, что там все вроде
бы в порядке. Сегодня, правда, и сами «тамбовцы»
не скрывают, что они уже во власти и что
Яковлев — их человек. В городе, кстати,
известно, что начальник службы
безопасности фирмы, которую возглавляет
жена Яковлева, — это один из руководителей
«тамбовской» группировки. Челюскин. К
сожалению, ни прокуратура, ни ФСК, ни тот же
УБЭП об этом не докладывали раньше.

   — Ходили слухи, что Коржаков дал
указание «отсекать» вас от президента.

   — Да, я действительно не мог в
течение нескольких месяцев встречаться с
президентом и встретился с ним только после
3 июня, когда он приезжал в Санкт-Петербург.
И еще один раз в Москве, когда было
совещание строителей, Борис Николаевич его
открывал. Тогда в комнате президиума я с ним
встретился, там были Барсуков и Коржаков.

   — Когда Билл Клинтон гостил в
Санкт-Петербурге, вас и от него «отсекали»,
чтобы вы не могли через него передать
Ельцину просьбу о встрече?

   — Они вообще противились, чтобы
Клинтон сюда приезжал. Американская
сторона настояла. Мне было сказано: по
протоколу вы его встречаете, провожаете до
резиденции, дальше он идет по своему
маршруту, и потом вы его провожаете в
аэропорту. Не было намечено никаких встреч,
разговоров. Клинтон сам передал через
американского посла свое пожелание
встретиться со мной за обедом. Была очень
полезная встреча. Мы проговорили с ним
больше двух часов. И потом я его провожал в
аэропорту.

   Попытки «отсечь» были. Это
могли делать люди типа Коржакова.
Обращаться к американскому президенту с
просьбой, чтобы он устроил мне встречу с
моим президентом, я никогда не буду в силу
моих правил. Я уж нашел бы способ
встретиться и переговорить, если бы мне это
было крайне необходимо. Необходимость
такая, правда, была, но я понимал, что Борису
Николаевичу не до меня… Стремление «отсечь»
меня было несомненно.

   — А что вы можете сказать по
поводу вашей личной квартиры?

   — По поводу моей квартиры никаких
проблем особых нет. Дело в том, что жена моя
приобрела соседнюю квартиру для своих
родителей. Честно говоря, я в подробности
приобретения этой квартиры до сих пор не
вступал. Я не влезаю в отношения с тещей и
тестем, это их проблемы. Частная фирма
расселила эту квартиру.

   — Как могло случиться, что на
ремонт квартиры Кравцова были потрачены 350
миллионов бюджетных денег?

   — О том, что Кравцов купил квартиру,
что там ремонт делает государственная
организация, я вообще не знал. Все делал
Яковлев. Будучи моим замом, он отвечал за
эту службу. Заключал договор и выделял
финансирование Клименко — начальник
жилищно-коммунального управления мэрии.

   По разговорам с Кравцовым и по
моему собственному ощущению, там украли
больше половины того, что было потрачено на
ремонт. Самое главное — ремонт закончен не
был, Кравцов окончательно не рассчитался,
акта сверки расчетов, то есть завершающего
акта, просто не было. Это дело выеденного
яйца не стоит. Когда я узнал об этой
ситуации, я его вызвал, мы на эту тему с ним
говорили. Конечно, ничего хорошего нет в том,
что он привлек государственные организации
к ремонту.

   — Что за история с миллионом
долларов в кейсе, с которым якобы вас
задержали в аэропорту «Хитроу»?

   — Это Беляев, бывший председатель
Ленсовета, претендент на пост губернатора,
заявил на пресс-конференции. Журналисты
спросили: почему вы с 1992 года молчали до 1996-го
— и потребовали доказательств. Он ответил,
что все документы есть в наших спецслужбах.
Когда я подал иск, он стал утверждать, что не
то имел в виду.

   — А история с футбольной
командой «Зенит»? Якобы вам передали
чек на миллион долларов на развитие команды,
и кто-то присвоил эти деньги…

   — Вранье!

   Людмила Нарусова подъехала позже.
С разрывом в полчаса. Обратила наше
внимание на свой загар — только что
вернулась из поездки к какому-то морю,
посетовала на аллергию — переела киви и
манго.

   Почти не вникая в наши вопросы,
говорила больше сама. Уверенно, быстро,
словно произносила заученный текст.

Покажите-ка ваше удостоверение.
Извините, но Александр Глебыч Невзоров, дай
Бог ему здоровья, приучил меня к такой
бдительности. Я вам верю. Но… Знаете, любовь
проходит, а письма остаются. Я столько уже
провокаций на себе испытала.

   Вы сначала задайте вопросы,
которые там у вас возникли, а потом я дам вам
какой-то поток сознания…

   Представьте себе ситуацию.
Захотели купить машину, оформили бумаги, а
она оказалась ворованной. Вы отказались от
покупки, но спустя несколько лет вам
предъявляют обвинение по этим оставшимся
бумагам. В такую же ситуацию попала
племянница мужа. Она пришла к дяде
посоветоваться: мол, так и так, мне халявно
предлагают квартиру. Он ей говорит: ты что, с
ума сошла? А бумаги остались. И на их
основании делается вывод, что Собчака
купили за квартиру племянницы. Да, твою-то
мать, извините. Муж в состоянии купить
квартиру племяннице, если бы хотел. А
девчонку охмурили.

   Моя версия: уже тогда было ясно,
зачем это делается, ясно было, что в этот «Ренессанс»
нужно было завлечь племянницу и Собчака в
это впутать.

   Это было очередное, как я считаю,
ленинградское дело, которое сфабриковали
спецслужбы в Москве. Дело Берии живет и
побеждает.

   Подготовка этих провокаций велась
давно, но не за что было зацепиться. Взяток
Собчак не берет — это общеизвестно, пить он
не пьет, по бабам не ходит. Не к чему
придраться. Дачу строит? Все чеки из
американских университетов, где он во время
отпуска читал лекции, есть в наличии.

   Поэтому и завязалось вот это с «Ренессансом».
И получилось, как в старом анекдоте, когда у
жены генерала шубу украли. И не важно
оказалось, у его жены украли или он украл,
важно, что была какая-то история. Вот по
этому принципу и стали действовать…
Строптивый характер Собчака был тоже в
Москве не ко двору, и это было очевидно. А
Петербург — это порт, который остался
единственным российским портом на Балтике,
это возможность качать нефть через
петербургские терминалы, это, наконец,
влияние московских банков и все прочее. С
чисто экономической точки зрения для
определенных людей хорошо было бы иметь
здесь управляемого человека, каковым
Собчак не являлся.

   У меня, кстати, был по этому поводу
в феврале прошлого года разговор с
Сосковцом, когда я это уже знала. На одном из
собраний НДР я подошла к Сосковцу и
спросила его, зачем он ведет такие игры. И
Сосковец говорит, глядя на меня прозрачными
глазами: да что вы, да мы знаем Яковлеву цену,
завхоз завхозом, как можно, такой город…
Словом, стал нести обычную демагогию. Но по
выражению его глаз я поняла, что попала в
яблочко.

   — А что вы можете сказать о вашей
личной квартире?

   — Вот решили хотя бы на квартирах
поймать. Пока он был мэром, мы проживали в
трехкомнатной квартире в обычном доме.
Правда, в доме, где хорошие люди живут. На
первом этаже Михаил Боярский живет. Собчак —
профессор, я — кандидат наук, мы имеем право
на дополнительную площадь, но
трехкомнатная квартира — это нормально. У
нас взрослая дочь имеет свою комнату — 17
метров, гостиная — 30 метров, спальня-кабинет
— 23 метра. Телефоны правительственной связи,
можете себе представить, стояли на моем
туалетном столике рядом с пудрой! Домашнего
кабинета у мэра пятимиллионного города не
было.

   А мне нужно было перевезти ко мне
моих родителей. У меня отец — участник войны,
прошел всю войну и закончил ее в Берлине,
мать — узница концлагеря. Им по 75 лет. Они
живут в Брянске. У отца лейкемия. Мой долг
привезти их сюда.

   И здесь я узнаю случайно, что моя
близкая знакомая нашла квартиру в соседнем
с нами подъезде…

   — Кто эта близкая знакомая?

   — Моя крестная. Кириллова. Она
блокадница. Достойный человек. Она меня
крестила. Вот, говорит, я куплю квартиру,
наверное, рядом с тобой. Сама она живет в
аварийном доме, где трещины. У нее есть
деньги. Она человек не бедный. Я ее
буквально уговорила, что соседнюю квартиру
куплю для родителей. Удобно. Стену пробить и
жить с ними. По деньгам мне это было
доступно.

   — Во сколько вам обошлась
квартира?

   — Какая?

   — Соседняя.

   — Там несколько этапов было доплаты.
Недешево.

   — Вы можете сумму назвать?

   — Я намеренно не хочу называть
сумму.

   Кстати, вот такой эпизод. В 1995 году
мать, как узница концлагеря, получила от
Гельмута Коля немецкие марки. Так вот эти
немецкие марки частично и пошли на оплату
покупки квартиры.

   Еще очень трогательная деталь. Мои
родители сейчас — бомжи. Выписавшись из
Брянска, продав там квартиру, они приехали
сюда, сейчас на даче у меня живут, но не
могут прописаться.

   Вот это все, как я называю,
бериевские методы. Я могу привести
несколько примеров бериевских методов
работы Генпрокуратуры. Я отвечаю за свои
слова. Разве это не сталинские методы, когда
того самого несчастного шофера, на которого
была оформлена квартира, допрашивают и
говорят: мы тебе подстроим автоаварию,
подбросим труп, и ты сядешь за убийство,
если не дашь нам показания на Нарусову.
Когда одного человека, который участвовал в
цепочке обмена, вызывают и говорят: мы тебя
посадим на 48 часов в камеру, оттрахают тебя
уголовники там как следует, может, кто-нибудь
из них даже со СПИДом, а потом ты нам скажешь
все, что мы от тебя потребуем…

   Все было сделано для того, чтобы
создать общественное мнение и как можно
больше говна найти на всех наших
родственников.

   Во всех яковлевских листовках
писалось, что у Собчака аферы с квартирами,
а я честный парень. Хотя «честный парень»
Яковлев с женой жил в трехкомнатной
квартире на улице Жуковского. По соседству (ситуация
была такая же, как у нас) освобождалась
квартира. Супруга Яковлева для офиса своей
фирмы эту соседнюю квартиру купила с
грубейшим нарушением, превратив жилое
помещение в офис. А потом эта фирма как бы
самоликвидировалась, и ее офис стал частью
квартиры нового губернатора. Этим
Генпрокуратура, естественно, не
заинтересовалась.

   — А какая квартира была куплена
таким образом?

   — Тоже трехкомнатная. Этим
прокуратура не заинтересовалась, как не
заинтересовалась и тем, почему все самые
выгодные подряды в городе в бытность вице-губернаторства
Яковлева получала фирма, которой руководит
его жена. Я никогда не завидую людям. Они
делают деньги, пусть делают.

   — Вы передавали какие-то
компрометирующие документы на Яковлева в
Генпрокуратуру?

   — Я лично писала заявление на имя
Генпрокурора. И я располагаю некоторыми
материалами… (Стук в дверь.) Это не
Коржаков?..

   — Анатолий Александрович
говорил, что ничего не знал о расширении
вашей квартиры?

   — Нет, это была его идея — перевезти
из Брянска стариков. Никакого криминала
здесь нет.

   — В вашей квартире проводился
обыск?

   — Это было 21 марта прошлого года. Я
сижу в парикмахерской. Ну, что может
испытывать дама в кресле у парикмахера? Я
выхожу из парикмахерской в гостинице «Астория»
в хорошем настроении. В коридоре встречаю
бледную, как полотно, Кириллову. А с ней — два
мужика. Они говорят, мы хотим посмотреть
соседнюю с вами квартиру, дайте ключ. Это
было, когда мы уже прорубили стену, когда
уже шел ремонт. Я говорю, это пустая
квартира, искать там нечего, никого в нее я
не пущу. У меня есть генеральная
доверенность. Квартира N 17 уже соединена с
моей, я депутат, вы не имеете права. Дала от
ворот поворот. Мне было страшно, когда я
увидела удостоверение Генпрокуратуры. Судя
по всему, Кравцов тоже так перепугался и с
обыском к себе в квартиру следователей
пустил. А он, как член Совета Федерации РФ,
мог бы послать и правильно бы сделал. Я не
пустила.
 

Источник прессы: www.compromat.ru
Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.